-->

Прошлые "волхвования" мастеров жанра и их волнующие прозрения о будущем.

Фазы луны, расчет натальной карты он-лайн, календарь лунных дней, астрособытия.

Популярные материалы, рассчитанные на широкую аудиторию и серьезные астрологические исследования.

Публикуемые в нашем издательстве авторы. Краткие биографии, хобби, астрологические достижения авторов.

Швырев Юрий

Великая тайна


Великий Предел (Тай Цзи) рождает Два Символа, Два Символа рождают Четыре Образа, Четыре Образа рождают Восемь Триграмм.

Из Крыльев "Книги Перемен"

Сравним этот эпиграф со следующим параграфом "Дао-дэцзина" в переводе Ян-Хиншуна, впервые явившего русскому читателю термин "Ци":
"Дао рождает одно, одно рождает два, два рождает три, а три рождают все существа. Все существа носят в себе Инь и Ян, наполнены Ци и образуют гармонию (§ 42).
Дао есть Пустота и Наполненность одновременно и не имеет имени. Дао есть Путь, График, Смысл — толкуют переводчики. Дао — это Все и Ничего — "He-Сущее", как сказано у Василида. "Все и Ничего" волнует и воображение Лейбница, подлинного создателя математического языка универсума для ЭВМ. "Ибо одним из главных пунктов христианской веры, причем таких, которые (и) людям, умудренным житейским опытом, менее всего доступны, а уж до язычников их (тем более) невозможно донести, является творение Всемогущим Господом всех вещей из ничего, — пишет Лейбниц местному владыке 2 января 1697 года, предлагая изобразить открытые им числа двоичной системы счисления на памятной медали. — И можно сказать, что ничто на свете не выразит это наилучшим образом да покажет наглядней, нежели возникновение чисел, как здесь представлено: единицей и нулем, т.е. ничем, и трудно найти в природе или философии лучший образец этой тайны. Поэтому и я на начертанной медали написал: Imago Creationis".
Опираясь на силу христианской веры, Лейбниц надеялся заинтересовать двоичным счетом китайского монарха, по слухам, большого любителя математики, сообщая, что даже "набросал Свет и Тьму", дабы выразить библейский Дух Божий, витающий над водой ("и это тем более кстати, поскольку пустая Бездна и необитаемая тьма равносильны нулю и ничто, Дух же Божий и его Свет равноценны всемогущему Единому"). Нам остается сопоставить лейбницевский ряд первых восьми чисел с китайскими названиями триграмм, чтобы убедиться, что после первого удара возникшей из "Небытия-Кунь" плазменной "Молнии-Чжэнь" именно Вода-Кань" соберется в "Водоем-Дуй", а затем появится "Гора-Гэнь" и вспыхнувшее над нею "Сияние-Ли" будет пронизано "Ветром-Сюнь" до пределов творческого "Неба-Цянь»:

Эти триграммы прочитываются в квадратном обрамлении лейбницевской медали, похожей на китайскую монету. Так, Лейбниц предугадал китайскую схему, с которой ему предстояло ознакомиться, схему, где его "Образ Творения" явился как в зеркале. Вскоре миссионер Буве прислал ему именно такой чертеж с кругом Неба, где гексаграммы располагались по типу китайской монеты с квадратным отверстием посередине для связки монет.
Этот чертеж приписывается китайскому первопредку, драконообразному Фу-си, творившему в эпоху "Прежнего Неба", замененного впоследствии "Новым Небом" не менее легендарного Просвещенного Вэнь-вана, мантический порядок которого с вольным зеркально-парным расположением гексаграмм канонизирован в дошедшей до нас "Книге Перемен" Конфуцием. Последний, впрочем, сожалел об утраченных временах золото-го, века: "Феникс-птица не долетает, из реки Чертеж не всплывает — уже чувствую конец", — вздыхал Конфуций о временах Фу-си.
Удивительна сводимая к архетипу китайская астрономическая картина, ибо двоичный мир всплывает перед нами подобно вселенской Черепахе, разделенной хребтом Млечного Пути на черно-белое и красно-синее кино с квадратным желтым экраном в центре. Здесь четырьмя небесными секторами, содержащими по семь лунных станций, простираются сначала Северная Черная Черепаха (стихия Воды и Меркурия, зима) или Воин с гек-саграммой "Кунь"; за Черепахой Западный Белый Тигр (стихия Металла и Венеры, осень) с грудью Ориона, упирающейся в клюв Южной Красной Птицы (стихия Огня и Марса, лето) с лунной станцией N 22 и "Цянь". Далее у звезды Спика, куда указывает через Арктур по дуге рукоять Большой Медведицы, мы увидим вздыбленного Восточного Синего Дракона (стихия Дерева и Юпитера, весна), а в хвосте его у развилки Млечного Пути об-наружим лунную станцию N7 (или "Веялку"), о которой в древнейшей "Книге Песен" сказано, что там виден "Язык, готовый все пожрать." И вот эта-то космическая веялка и перекачивает энергию небесного циклотрона по схеме Великого Предела.

Раннее Небо стремится к гармонии, которую помогают выявить парные гексаграммы "Позднего Неба", или порядка Вэнь-вана, образуя "Вселенскую Черепаху" с лапами, разделенными на севере и юге девятью гексаграммами, а с боков — тринадцатью, при этом на каждую из лап приходится по пять членений гексаграммного круга. Центры лап Черепахи опираются на крест с гексаграммами 25 и 45 в северной части и 46 и 26 в южной. Эта черепаха всегда готова перейти Млечный Путь: "Благоприятен брод через великую реку". Голова-"Цянь" и хвост-"Кунь" Черепахи, подчеркивающие хребет Млечного Пути, обрамлены парами Вэнь-вана 43, 44 и 23, 24, причем южный "Выход" подчеркивает вступление к северному "Возврату": "Выходу и входу не будет вреда... Обратно вернешься на свой Путь (Дао)", — гласит перевод Щуцкого.
Порядок Фу-си таит в себе подлинно космический смысл:

"В древности Баоси (Фу-си) был ваном Поднебесной.
Смотрел вверх — созерцал образы на Небе,
Смотрел вниз — созерцал образы на Земле.
Созерцал узоры птиц и зверей и наземный порядок.
Близкое (сходное) брал с себя,
далекое (различное) брал с вещей.
С этого начал создавать Восемь Триграмм,
чтобы проникнуть в просветленную духом Дэ,
чтобы классифицировать свойства тьмы вещей.
Вязал узлы на веревках, плел сети и силки,
чтобы охотиться и ловить рыбу.
Видимо, брал это из гексаграммы Ли".

Гексаграмма 30 "Ли" означает сцепление и разделение, а также — располагать парами, рядами, отшельничество. В то же время "Ли" — это мифический безрогий дракон. Лучшего символа для вязания узлов и узоров не найти:

«Восемь триграмм составляют ряд, образы заключены внутри них.
Наложением (друг на друга) триграммы удваиваются, черты заключены внутри них.
Твердая и мягкая (черты) друг друга подталкивают, метаморфозы заключены внутри них.
Приложили афоризмы к ним (чертам) и определяют по ним указания (Судьбу)...»

Итак, на повестку выходит Судьба ("Мин")."

Конфуцианцы не только изучали "Книгу Перемен", они иногда и подражали ей. Такова, например, "Книга великой тайны" ("Тай сюань цзин") Ян Сюна — весьма трудный и до сих пор не разгаданный текст. В нем также есть символические линейные фигуры (тетраграммы. — Ю.Ш.), по поводу которых высказываются афоризмы, только фигуры эти составлены из четырех черт каждая, причем есть три рода черт: целая, прерванная и дважды прерванная.* Таким образом, в "Книге великой тайны" 81 символ.

Ю.Щуцкий "Книга Перемен".

"Антропософия оказывает влияние и на мою научную жизнь: культура Китая содержит в себе наследие той поры в истории человечества, о которой греческий миф рассказывает как об Атлантиде", — писал Юлиан Щуцкий в 1935 году, году семи затмений, как и 1917. Здесь же он говорит о карме: "Эти законы в основном слагают историю человечества: на основании их Рудольф Штейнер указывал на критическую дату в развитии современности, на годы, начинающиеся 1935 годом, когда постепенно и для все большего количества подготовленных людей произойдет событие такой же важности, как мистерия Голгофы..." Надвигались два огненных года алой стихии, два года великих жертвоприношений, и Щуцкий готов был пожертвовать собой в канун сорокалетия: "Пусть во внешней жизни за мою любовь к Рудольфу Штейнеру я подвергаюсь репрессиям, презрению и т.д., все это — мелочи по сравнению с тем, что я получил от него в дар; если мировоззрение человека можно ощутить как систему духовных координат, то в этой системе он помог мне найти ее центр: Христа". Жертва созрела, ибо первая и вторая тетраграммы из "Книги великой тайны" — "Чжун" и "Чжоу" (Сердцевина и Круговорот). Стихи, которые Щуцкий успел перевести к этим тетраграммам, указывали на роковой рубеж: "Луна теряет свою круглоту: это — подлые начинают отступать". 3 августа 1937 года Щуцкий был арестован в поселке Питкелево Ленинградской области за три дня до новолуния во Льве: в ночь же на 18 ноября 1938 года, спустя три дня после полнолуния во Льве, когда Солнце установилось в Водолее напротив своей родовой отметки у Регула, а Луна достигла родового Асцендента у Спики в преддверии Восточного Синего Дракона, все было кончено: "Дракон исходит из сердцевины воочию от головы до хвоста — можно его принять за праобраз".
Лишь два камешка, но весьма важных для ицзинистики, положены Шуцким в 81-клеточный фундамент девя-тиэтажной башни, воздвигнутой Лао-цзы: "Девятиэтажная башня начинает строиться из горстки земли, путешествие в тысячу ли начинается с одного шага" (§ 64). От вехи "Книги Перемен" для колесницы Лао-цзы оставалось всего две Девятерицы перегонов, которые будут отображены строго графически и математически в тетраграммах "Книги великой тайны" и которые могут быть распределены по всем 81 разделам "Даодэцзина".
В сердцевине фундамента девятиэтажной башни великий Лао-цзы поместил только нулевые инь, вроде "черной дыры", заявив (§ 41): "Великий квадрат не имеет углов; большой сосуд долго изготовляется; сильный звук нельзя услышать; великий образ не имеет формы". Это центр креста, на верхней оконечности которого пребывает Отец всего сущего, а внизу Праматерь.
"Разве пространство между небом и землей не похоже на кузнечный мех? — вопрошает Лао-цзы. — Чем больше пустоты, тем больше он действует, чем сильнее в нем движение, тем больше выходит из него ветер". И этот вселенский лук может вращаться вокруг тетивы Млечного Пути, чтобы его пульсирующая энергия разливалась по четырем уровням тетраграмм, достаточных для 81-клеточного квадрата.
"Человек следует законам земли. Земля следует законам неба. Небо следует законам Дао, а Дао следует самому себе". Так Щуцкий, составивший словарь к "Даодэцзину", пояснил этот экологичнейший термин во Вселенной, ибо Пневма-Ци, обволакивая Древний Ян, как бы создает рисунок флейты или, находясь внутри, дает картину кузнечного меха, и отсюда впечатление, что Лао-цзы, работая над текстом, мысленно видел именно эти тетраграммы магической перекладины креста.
"Свет и Тьма стоят рядом как два и три", — говорится в "Книге великой тайны".** Они действительно рядом, двоичная и троичная системы счисления, самые выгодные для ЭВМ, как рядом стоят Конфуций, сожалеющий о том, что древний чертеж Фу-си больше не всплывает, и Лао-цзы, показавшийся Конфуцию драконом и воздвигнувший в честь "Чжоуи" девятиэтажную башню, сменившую такое же сооружение великого Яо, спасшего от наводнения Китай и, значит, свою Атлантиду.
Они стоят рядом: слишком земной Конфуций, веривший в ритуального благородного человека и осуждавший придворный и совершаемый не по рангу танец в восемь рядов гексаграмм и триграмм (Луньюй 111 1), и слишком небесный Лао-цзы, веривший в совершенномудрого человека и разрушавший заземленный ритуал космическим потоком первозданной Пневмы-Ци.
«Драконы бьются на oкраине, — сказано в комментарии к гексаграмме «Кунь». - Их кровь синя и желта». Драконы продолжают биться по краям квадратов и поныне.


* Эти черты Ян — Инь — Ци удобно обозначить для троичной системы счисления (З4 =81) как 1,0,-1.
** Далее — путь к современному генокоду Жизни, выросшему из четырех азотистых оснований: 43 = 64.

 

Источник: Урания №1-95