-->

Прошлые "волхвования" мастеров жанра и их волнующие прозрения о будущем.

Фазы луны, расчет натальной карты он-лайн, календарь лунных дней, астрособытия.

Популярные материалы, рассчитанные на широкую аудиторию и серьезные астрологические исследования.

Публикуемые в нашем издательстве авторы. Краткие биографии, хобби, астрологические достижения авторов.

Израитель Борис

Астродетектив. Таинственное письмо (начало)


"Клуб Урании" вновь приглашает в гостиную любителей АСТРОДЕТЕКТИВА — литературы эпохи Водолея! Верный принципу смены жанров, Торус Сайлент, друг и летописец знаменитого астросыщика Гуллитта, обращается на сей раз к средствам драматургии. Итак, внимание, господа! Литературный агент мистера Сайлента в России Борис Израитель выбрал для вас очень и очень туманную историю...

Действующие лица:
Гуллит, астросыщик
Инспектор Штилике
Незнакомец

Сцена 1.

Адриатическое море. 120 км. севернее Бриндизи. Борт лайнера "Сакрифика".
7 февраля 1970 г. 10ч.20м.
Большая каюта. Гуллитт лежит на диване. Из ванной комнаты выходит Штилике.

ШТИЛИКЕ: У меня в новолуние страшная слабость. Если б не холодный душ не знаю...
ГУЛЛИТТ (участливо): А во время затмений не бывает бессонницы?
Ш.: Да-да. Ужасная бессонница...
Г.: Послушайте, Штилике, как вам не стыдно! Вы прочли только две книги по астрологии и уже щеголяете болезнью профессиональных астрологов.
Ш.: Это. вам должно быть стыдно, Гуллитт, вы же меня ею заразили.
Г.: Если у вас та же разновидность вируса, то могу предложить хорошее средство.
Ш.: Какое же?
Г.: Не читайте на ночь эту книжку болотного цвета.
Ш.: Почему вы невзлюбили кармическую астрологию? Там пишут очень интересные вещи. Про меня, например, написано, что я в прошлой жизни был старшим жрецом в одном из храмов Атлантиды.
Г.: Именно старшим?
Ш.: Да, там так написано.
Г.: Очень интересно. (Встает с дивана и подходит к иллюминатору.) Кстати, об Атлантиде: вы плаваете хорошо?
Ш.: Почему вы спрашиваете? Неужели сегодня такие плохие аспекты?
Г.: Нет, просто очень густой туман.
Ш.: Но если аспекты хорошие, разве имеет значение густота тумана?
Г.: Дорогой мой, запомните: если туман очень густой, никакие хорошие аспекты не помогут.
Ш.: Как вас понимать, Гуллитт? Это что новый принцип астрологии?
Г.: Нет, это мудрость веков. (Снова ложится на диван и открывает эфемериды. Штилике подходит к иллюминатору.)
Ш.: И вздумалось же этому мафиозо путешествовать по морю зимой.
Г.: Во-первых, мы еще ничего не знаем. Может, он — честнейший человек и примерный христианин. Во-вторых, с его стороны весьма любезно путешествовать зимой по морю, а не по тундре.
Ш.: Признаться, Гуллитт, мне не терпится его увидеть. Я просто дрожу от нетерпения... Мы заказали завтрак на 11?
Г: Да.
Ш.: Ваша безмятежность меня удивляет. Комиссар Дольдер предупреждал, что Контачьер очень опасен. У него прекрасная интуиция, и если он заподозрит неладное... Сейчас ведь Марс вОвне. Это кровожадный Марс.
Г.: Так вы боитесь преступников или Марса?
Ш.: Ну допустим, Марса.
Г.: Будем надеяться, что в таком тумане он нас не разглядит. (Раскуривает трубку, потом начинает натягивать носки.)
Ш.: Пока вы одеваетесь, я проверю обстановку на палубе. (Выходит из каюты.)
Через некоторое время появляется официант. На подносе рядом с клубничным желе небольшой конверт. Дождавшись когда официант уйдет, Гуллитт вскрывает письмо и читает. Потом прячет в карман. Входит Штилике, его куртка блестит от влаги.
Ш.: Сырость, и ни души...

Сцена 2.

Путешественники заканчивают завтракать. Слышится стук в дверь. Штилике идет открывать. В проеме показывается расплывшаяся фигура в светло-зеленом костюме с лилией в петлице.

НЕЗНАКОМЕЦ: Простите, мистер Фишер не в этой каюте?
Ш.: К сожалению, вы ошиблись.
НЕЗНАКОМЕЦ: Виноват. {Фигура его растворяется в темноте коридора.)
Штилике проходит к иллюминатору, старается что-то разглядеть сквозь серую пелену.
Гуллитт откидывается в кресле и закрывает глаза. Откуда-то доносится едва слышная мелодия...
Ш.: Я так больше не могу. Еще полчаса бездействия — и я впаду в летаргию! Давайте что-нибудь предпримем, наконец.
Г.: Кто это был?
Ш.: Кого вы имеете в виду?
Г.: Господина, с которым вы только что говорили.
Ш.: Я говорил? (Пытается вспомнить. Взгляд его становится испуганно-растерянным.) Боже мой, Гуллитт! Невероятно. Это же он! (Шепотом): Гуллитт, это был Контачьер! Как вы разглядели? Как я сразу...
Г.: Вы не ошиблись?
Ш.: Нет. Вот фотография, сделанная скрытой камерой позавчера. Одно лицо. Нос, губы, вот смотрите. Впрочем, да. Уверяю вас! Почему ж я сразу не разглядел? Наваждение какое-то.
Г. (встает): Ну, что ж. Будем считать это сигналом к активным действиям.

Сцена 3.

Коктейль-бар.
7 февраля 14ч. 07м.

НЕЗНАКОМЕЦ: ... Вы, знаете, я ведь одно время был кришнаитом и даже бросил курить... (глубоко затягивается и с отсутствующим видом выпускает дым), — Да... В раю захотел очутиться... А потом... потом подумал: ведь прав был поэт:
Быть может, дух земных моих отрав,
Неведомый чистейшим
серафимам,
8 благоуханье райски/ трав
Вольется благовонным дымом...

Вольется? Как вы думаете? Вольется, не вольется — мы все равно ничего не узнаем, ни-че-го. Все смутно, все одни намеки и невнятица... А жена моя, представьте, погрузилась во всю эту мистику с головой. Да... и вот с этой самой головой у нее стало что-то не в порядке. Правда, психиатры вовремя успели... не дали ей , так сказать, познать окончательную истину... хе-хе...Вы уж меня, циника, извините. Это я днем такой смелый. А ночью, в одиночестве, как начнешь думать об этих проклятых вопросах... так можно запить с горя.
Ш.: А что сейчас с вашей женой, м-р Пуассон?
НЕЗНАКОМЕЦ, он же ПУАССОН: Она у меня замечательная идеалистка. Всех жалеет. В прошлом году пошла работать сиделкой в больницу... Да... Мне, говорит, совесть не позволяет сидеть сложа руки, когда вокруг столько страданий. А я подумал, если б знать точно, что душа бессмертна, может, и я бы пошел в больницу Или монастырь. Но ведь неясность, господа, полная неясность.
Ш.: Ваша жена сейчас здесь, с вами?
П.: Она дома. Дом... Разве может быть что-нибудь лучше дома? Вы бывали когда-нибудь в Венеции? Разве есть на свете город замечательней! Все мои родственники эмигрировали после войны. А я остался и, знаете, не раскаиваюсь. Мне кажется, что я умру от ностальгии, если уеду из моего города.
Ш.: Вы и родились в Венеции?
П.: Моя бедная мама, родив меня, прожила всего год. В том забытом богом месте, где я родился, тогда свирепствовал тиф. Страшная эпидемия...
Но моя мамочка родила меня в особый день... да... весьма примечательный.' Вот, к примеру, у меня скоро юбилей, а на самом деле не то что юбилея — дня рождения нормального нет, ни то ни се.
Ш. (оживленно): То есть, как это? Когда же вы родились?
НЕЗНАКОМЕЦ (с сожалением глядит на Штилике): Но, дорогие мои, мы же барахтаемся в океане неизвестного. Чего же стоит тогда один факт, даже точно выясненный;
Ш. (с трудом скрывая напряжение): Иногда один факт может очень многое прояснить.
П.: Мда... Блажен, кто вырваться на свет надеется из лжи окружной. В том, что известно,
пользы нет, одно неведомое нужно.
Приятного вечера.
Изысканно раскланивается и направляется к выходу из бара.
Ш.: По-моему, он над нами издевается. Но ведь тем самым он разоблачил себя. Не так ли, Гуллитт?
Г.: У вас, Штилике, бессознательный обвинительный уклон. Давайте рассуждать как специалисты.
Ш.: Так, хорошо... Начнем с внешности... Глаза черные, а ведь должны быть голубые. Так?
Г.: Ну, допустим.
Ш.: Но тело рыхлое, это похоже. С другой стороны, он слишком разговорчив, а они молчат или говорят мало. Правильно я рассуждаю?
Г.: Дело, все-таки, не в том, сколько человек говорит, главное — о чем он говорит. Запомните, Штилике, у каждого знака Зодиака есть свой лексикон. Давайте выясним, чей лексикон использовал господин Пуассон.
Ш.: Он начал с того, что попросил прикурить.
Г.: А слова, которые он при этом произнес, помните?
Ш.: Помню. Он сказал: "Прилипчивая привычка, своего рода, наркомания, знаете ли..."
Г.: Замечательно.
Ш.: Потом он заявил, что занимался трансцендентальной медитацией и был фанатично предан своему гуру. Так?
Г.: Так. А вы заметили, сколько раз он употребил слово "вольется"?
Ш.: Да-да. Теперь нет сомнений. ..
Г.: Минуточку, Штилике, сначала прочтите это.
Штилике разворачивает бумагу, и лицо его вытягивается.
Г: (глядя в иллюминатор): Никак верфи Дубровника на горизонте... Туман рассеивается...

Мы предлагаем читателям не только определить дату рождения г-на Пуассона, но и поучаствовать в конкурсе на лучшее знание лексикона Рыб. Внимательно перечитайте весь приведенный текст и перечислите слова, понятия и факты, так или иначе относящиеся к этому знаку. Тот, кто успешно справится с заданием, сможет прочесть письмо, составленное из "рыбьих" слов, не вошедших в рассказ.

Источник: Урания №5-95